Незакрытый гештальт



"Я направлю режим больных к их выгоде
сообразно с моими силами и моим разумением,
воздерживаясь от причинения всякого вреда
и несправедливости…

…Что бы при лечении — а также и без
лечения — я ни увидел или ни услышал
касательно жизни людской из того, что
не следует когда-либо разглашать,
я умолчу о том, считая подобные вещи
тайной. "

Из текста "Клятвы Гиппократа"


Она решила, или ей настойчиво сказали, что я помогу в ее болезни. А болезнь имела только вид – "плаксивый", с платком, зажатом в кулаке, с покрасневшим кончиком носа, воспаленными веками и смешливыми глазами: эта женщина создавала впечатление веселого, во всяком случае, не без чувства юмора, человека, но в просьбе о помощи выразила себя всей своей статью, будто родственница Марии Ермоловой. Да, появилась она в помещении кафе с гордой осанкой; сопровождающий ее мужчина, как потом стало понятно, - телохранитель и водитель в одном лице, может и еще кто-то в другом.., тоже лице, указал ей направление, в котором надо идти, чтобы оказаться со мной за одним столом. Судя по всему, он знал меня в лицо: я помнил, как он заглянул сюда несколько минут назад, а заприметив меня, тут же ушел. Как "разведчик" сработал, чтобы через пару минут состоялась наша  встреча.
Она назвалась Изабеллой. Естественно, что прежде у меня возникла приятная ассоциация с вином из винограда "Изабелла", но пришла мысль, что буду не первым, кто реагирует на ее имя, а потому я никак не стал реагировать на редкое имя, говорить комплименты: что-то подсказывало, что с этим человеком надо будет изображать только учтивость, во всяком случае, в начале общения. Она смотрелась старше меня, гораздо, как мне тогда казалось. Я был возраста больше тридцати лет, а мне она виделась почти пожилой, - это когда за пятьдесят, как мне в те годы представлялось! Потом возникло мнение, что именно этого она не любит, что хочет быть помоложе, хочет не почтенного отношения, а равного, как если бы мы встретились для "адюльтера".
Нет, мне надо было остановиться, чтобы не начать наше знакомство с ухмылки. Хотя, что-то же наводило меня на такой тон, располагало меня к шутке, даже к сарказму. Классовый антагонизм? Всего лишь классовый?!! Или что-то еще вызывало эти смешанные чувства?
"Телохранитель", уходя, сделал знак официанту и тот пулей оказался около нашего столика. Она попросила стакан воды, я еще одну чашечку кофе – любил я тогда этот напиток, пил его без меры, иной раз до отвращения…
Изабелла поначалу смотрела своими слезливыми глазам несколько недоверчиво, как можно это делать с продавцом дорогой ювелирной цацки или, скажем, с гинекологом, с которым встречаешься не в кабинете. Действительно, в кабинет ко мне она не пошла, и я тут же отказался с ней встречаться, но когда мне обозначили сумму гонорара, даже по телефону это прозвучало ярко, как если бы на блокноте написали и придвинули близко к глазам запись; и мы бы сидели с ее водителем за этим же столом и… не торговались. Конечно же я согласился, больше не задавая лишних вопросов; и, конечно же, набрался наглости и попросил невозвратной предоплаты. Я тогда уже хорошо знал всю эту элитную публику, которая за короткое десятилетие стала богатой; знал, что с ними играть в деликатность – себя не уважать… Хотя, не со всеми, конечно же – были у меня и редкие друзья среди них…
Беседа наша началась с простого ее заявления:
-Вы видите, я плАчу? – сказала она и уставилась на меня, немного расширив глаза, затем утерев их платком.
Что-то останавливало меня от того, чтобы начать говорить банальности, задавать вопросы о несчастье, постигшем ее. Я должен был в самом начале удивить ее своей прозорливостью, чтобы в ней возросло доверие ко мне, чтобы это доверие не было основано исключительно на чьих-то заверениях или рекомендациях. Поэтому я лишь кивнул, уставился на красноватый кончик ее носа; я с трудом сдержал себя от желания спуститься взглядом ниже, потому что глубокий вырез и солидная грудь, выделенная ухищрениями покроя ее платья, демонстрировали очевидность невероятного размера…
-Я плАчу уже больше года. Я обошла много специалистов и разные клиники. Даже за границей. Чего только не говорили… Принимала лекарства, но они только отупляют. Все безрезультатно! К нашим колдунам ходила… А плакать продолжаю! Я не верю, что вы мне поможете, но мне настойчиво вас рекомендовали, понимаете?
-Нет, - отвечал я ей искренне, – не понимаю, что такая как вы может подчиниться чужой настойчивости… Много чего вам могут рекомендовать, а вы человек здравомыслящий, рациональный, вы с самого начала говорите мне, что знаете, что я вам не смогу помочь! Вы понимаете, наверняка должны понимать, что ставите меня в заведомо проигрышное положение, что используете довольно примитивный прием на "слабо", делая это то ли по привычке, то ли по доброте своей душевной, а может и от характера своего, а скорее, от отчаяния!.. Впрочем, сейчас это уже не важно. Важно лишь то, что плачете не вы, а кто-то другой, кому вы сделали или делаете больно…
Конечно же я ожидал реакции, но не рассчитывал, что эта женщина так вот заметно побледнеет! В принципе, она могла встать и уйти, и, может быть, это было бы лучше для нее и для меня – особенно для меня. Но она лишь большую заинтересованность высказала:
-А вот это мне уже нравится! Говорили все, повторялись в основном, но такую версию, как ваша, еще никто не высказывал. Теперь, будьте добры, поясните, что вы имеете ввиду?
-Непременно поясню, если вы мне расскажите про себя, про ваше прошлое – про пережитое до сего дня. Ведь, согласитесь, вы бы не стали так очевидно реагировать на мои слова, если бы не знали за собой вины в том, что сейчас с вами происходит… - вот тут я с удовольствием заметил, каким гневом наливаются ее глаза, как гримаса злобы начинает кривить ее рот.
-Имею ввиду, - продолжил я, - вы бы не стали так удивляться и злиться теперь, если бы не помнили события прошлого, которые не дают вам покоя. Давайте пока не будем брать во внимание ни мою оценку того, о чем я не имею представления, - тут я состроил легкую, еле заметную ухмылку, дескать очень даже имею это самое представление, - ни ваше отношение к моей оценке, которой не существует, а всего лишь вспомним, после какого события начались ваши слезы? Неужели вас кто-то мог обидеть?! – теперь я ухмылялся откровенно, да так, будто восхищаюсь силой ее духа.
Она приняла мое восхищение, хмыкнула пошло, как это делают подростки или киношные бандиты, сказала:
-Ага, не родился еще тот, кто меня попробует обидеть!.. Но вы правы, случилось событие, после которого начались слезы….
И без паузы она пустилась в воспоминания. Впрочем, мне потом стало ясно, что она, в какой-то степени, была уже готова к этому вопросу.
-Я испугалась! Дело в том, что на работе мужа начались… изменения. Он у меня работает в известном месте, состоит в совете директоров. Вы знаете, как верхушка власти борется за территории, за предприятия, за деньги, за ресурсы во всех видах и формах, как все жрут друг друга… Сейчас ведь происходит процесс становления бизнеса в России. После дикого образа жизни, который у нас назывался социализмом, мы, наконец, оказались в пространстве цивилизованного мира, но в его первичной фазе, когда происходит накопление первоначального капитала. Не всегда это происходит в рамках закона, если всерьез относиться к понятию законности, если не задумываться над тем, кто и для чего пишет все эти законы… Одним словом, когда муж пришел с работы и мне все рассказал, когда я вникла в его проблемы, мне вдруг показалось, что все мое благополучие рушится прямо на глазах – у меня на глазах! Я начала плакать, я вела себя отвратительно, за что потом много раз просила у него прощения. Ему и так было плохо, а я себя показала плаксивой дурочкой! Господи, почему я вам это говорю?! Это гипноз какой-то, вы применяете какой-то гипноз? – она постаралась себя остановить, но чувства ее, как шторм, сносили прочь ее гордость, осмотрительность; она махнула рукой и продолжила - вероятно, именно сейчас в ее представлении прошлого выстраивалась простая хронология событий, отчего ей становилось легче.
-…Плевать! Я испугалась настолько сильно, что не могла спать. Я не спала несколько ночей и как-то в дреме увидала свою младшую сестру – покойницу. Она стояла как живая и смотрела на меня. Но ничего не говорила. Просто смотрела, а я чувствовала, знала, о чем она думает. Я понимала, что она не злорадствует; она вообще была другим человеком, не способным на такие чувства. Но она и не осуждала меня. Она просто смотрела, хотя и не безучастно. Ну как бы вам сказать…
-Она была в светлом летнем платье, такая же красивая, как в жизни, и вы слышали ее мысль о том, что… все будет хорошо, все устроится.., - подсказывал я ей, выговаривая эти слова другим голосом, будто не я говорил, будто слова эти прозвучали откуда-то, сами по себе образовались в пространстве…
Изабелла широко раскрыла глаза, произвела какой-то странный гортанный звук, так что все посетители кафе обернулись на нас. Тут же к нам подлетел ее охранник-водитель, но она совладала с собой, сделала жест, чтобы он вернулся за свой столик; вслед ему отдала команду:
-Игорь, закажи мне бокал вина!
Она справилась с собой быстро, стала смотреть мне в глаза так, чтобы я не убрал свои прочь, чтобы отнесся к ней внимательнее и больше не проявлял своего характера: теперь она не станет возвышаться в своем высокомерии,  - она видела меня в момент своего всплеска безудержных чувств, она видела в спокойном взгляде тепло сочувствия, и этого ей было достаточно, чтобы на короткое время довериться вообще!
-Да, верно вы сказали, она дала мне почувствовать, что все может еще обойтись, потому что уехать из этой проклятой страны мы уже не успели бы. Муж вскоре справился с ситуацией, взял все под контроль, за месяц все встало на места, проблема решилась, были найдены люди, их назначили виновными, начались расследования. Мы уехали в Тель-Авив, потом переехали в Лондон. Сейчас мы еще можем приезжать в Россию, что будет потом, - не знаю. Алкоголику президенту не долго осталось….. Вот с тех пор, а прошло уже больше трех лет, я все плачу. Привыкла уже, но все еще сохраняю надежду, что кто-то поможет мне избавиться от этого заболевания…
-Изабелла, а отчего человек плачет? – спросил я и замер в ожидании ответа.
-Я не знаю, не думала над этим, - отвечала она.
-Вы не подросток, чтобы использовать такой ответ для "отмазы" – "не знаю". Всякий здравомыслящий человек способен дать ответ на вопрос, отчего люди плачут, от каких чувств, переживаний. Вообще, что это такое – слезы?
-Вероятно, когда человеку больно? – сказала она.
-Согласен. Больно, потому что где-то в пространстве его физического тела, или психического тела, есть источник – причина, вызывающая боль. Да, в тот момент, когда вы подумали, что можете лишиться своего статуса, именно статуса, потому что все ваши активы и все такое давно уже спрятано в оффшорах или как-то иначе, вы получили болевой шок. Но после, когда все улеглось, когда источник страха и боли исчез, вас должно было отпустить! Так работает психика человека, в принципе, все плохое забывается, если не произошло связка с чем-то более существенным, дремавшим до поры до времени. Знаете, это как одна болезнь, истощив организм, вызывает другое заболевание, которое латентно, которое перешло в фазу хронической болезни и лишь до поры до времени пряталось в организме. Но мы не про теории сейчас говорим, не выдвигаем версии про этиологию рака, к  примеру. Мы, вероятно, должны иметь ввиду вашу встречу с сестрой! Это вас шокировало больше, чем событие реальности. Эта реальность – встреча с сестрой – оказалась для вас незакрытым гештальтом…
-Не знаю, какой там гештальт  устроила моя сестра! – не сложно было услышать в ее словах раздражение. – Мне этот гештальт не нужен! Вам заплатили, вы и убирайте у меня все эти гештальты.
-Да, - согласился я, - простите меня за птичий язык. Во всем виновата, снова виновата, ваша сестра!..
Тут требовалась пауза – я замолчал, глядя на нее внимательно, как делает учитель, ожидая ответа от ученика на поставленный вопрос. Она тоже молчала, она ждала пояснений с моей стороны. Наконец, не выдержала, сказала:
-Я вас не понимаю.
-Ну как же! Ваша сестра мертва, а вы живы. Она пришла к вам на помощь, когда вам было невмоготу, а вы после встречи с ней плачете и плачете. Почему, разве вы не знаете? И не верите, что это было сном, галлюцинацией… Вы встретились, она проявила себя такой, какой была всегда, а вы никак не можете ее отпустить… Забыть окончательно! Что-то ведь держит вас на привязи! Я не про вину, я про то, что вы чего-то не простили ей, покойнице!
Теперь она была в замешательстве, и вместе с тем пыталась выглядеть собранной; теперь она еще не замечала, что глаза ее вдруг высохли – они перестали так явно слезиться! Она смотрела на меня с нескрываемыми чувствами, она моргала часто, а потом преподнесла платок к глазам и высказала удивление:
-Странно, но у меня сейчас будто песок в глазах… Они перестали слезиться!
-Не беспокойтесь, они скоро снова зальются слезами, если вы не решите для себя, оставить ее в покое, или продолжать ненавидеть?!
-А кто вам сказал, что я ее ненавижу?!! – это был не гнев, не агрессия; она задавала вопрос.
-Вы к ней испытываете какие-то чувства, которые не дают вам покоя. Вам не обязательно мне о них говорить, вы лишь подумайте о чувствах к сестре, а я вам задам один единственный вопрос.
Она уставилась перед собой, будто действительно смотрела в глаза сестры. А я спросил ее:
-Вам не дает покоя даже покойница. Вы ее боитесь, вы ожидаете, что понесете наказание за то, что когда-то совершили в отношении нее. Это называют кармой, грехом – как угодно. Вы боитесь возмездия, хотя знаете, что если человек не будет чувствовать вины, вряд ли ему прилетит "обратка"! Иначе злодеи все были бы наказаны гневом божьим…
-Я атеистка! – сказала она.
-Не мы выбираем бога, а он нас… еще до рождения нашего!
-Вы мессия? – зло ухмыльнулась она.
Я с удовольствием принял ее игру, улыбнулся от души, сказал:
-Нет, мне об этом поведал шизофреник, и сделал это настолько убедительно, что вот, к месту, я и вспомнил. Вы ведь не шизофреничка, чтобы всерьез относиться к своей галлюцинации. Но вы ее принимаете всерьез, со страху, вон, снова готовы заплакать…
-Но я не плачу! – она поначалу возмутилась , а потом скоро очень обрадовалась .
-Это пока! Пока находитесь в промежутке между прошлым и будущим, пока имеете право легко ответить на вопрос: чего вы не способны были простить вашей сестре? Даже с того света она вам невыносима, и вы плачете по ней! Вам ее не хватает? Ну кто сказал, что вы ее убили?!! Вы гневаетесь! Сильно гневаетесь, вы ненавидите ее! Но за что?!
-Кто вам сказал, что я ее ненавижу! – вскрикнула она. – С чего вы взяли?!
-Верно, здесь нет никакой логики! – поддержал я ее. – Я лишь руководствуюсь наблюдениями за вашей невербаликой, за тем, когда вы плачете. Вы не плачете, пока мы стоим у изголовья ее могилы. Когда мы уйдем, вы заплачете снова, даже сильнее, чем раньше. Вы увидите сон, или это будет наяву, но встреча состоится. Вот после нее мы и встретимся снова. Вы так и останетесь стоять у ее изголовья, плакать, рыдать, или не делать этого! Поговорите с ней, выскажите все, что не сказали при жизни! И узнаете что-то новое… А на сегодня все.
Я откинулся на спинку стула, она оставалась сидеть в застывшей позе.
-Посидите немного, вас ведь отвезут домой…. – сказал я и жестом подозвал Игоря.
Тот быстро подошел. Я отвел его в сторону и разъяснил, что в ближайшее время – день, два, или, может быть, больше, "наша" Изабелла будет чудить немного и говорить всякие странности. Надо принимать ее такой, какой она будет в это время, и главное, не допускать к ней посторонних. А потом мы встретимся снова. И я закончу свою работу.
-Если с ней что-то случиться, ты знаешь, что с тобой сделают!.. - сказал он мне банальность, за что в ответ получил требование заплатить мне вперед при следующей встрече. А еще я сказал тривиальность, что все мы под богом ходим, неровен час, некому будет мстить… Он будто растерялся на мгновение, затем посмотрел на меня "по-мужски"; и драться мы не стали…



Следующая встреча состоялась через пару дней. Позвонила сама Изабелла, с привычной повелительностью в тоне назначила встречу в парке, сказала, что погода располагает, что надоели люди и "коробки помещений".
Рассчитала она верно – в парке было уютно, безлюдно, ветер шевелил листья на ветвях, они сыпались на асфальтированные тропинки, напоминая о начале осени, шуршали под ногами. А позади вышагивал незаменимый Игорь – руки он держал в карманах куртки, выглядел серьезным человеком, так что внимательный прохожий непременно бы догадался, что позади нас следует охрана, и быть может вооруженная…
-Я понимаю, что вы мне внушили, будто я непременно должна встретиться во сне с Машей. Я бы не встретилась с вами больше, если бы не случилось то, что  случилось. Вы заметили,  я не плачу больше. У меня сухие глаза. Мне больше не надо постоянно держатся за платок, как за спасительную соломинку. И я опасаюсь теперь еще больше, что все вернется, что этот эффект недолгий. Это как раз очень раздражает. Я бы не встретилась с вами, потому что вы  свою работу выполнили. Но от страха, что все вернется, я пошла на поводу у вас – подчинилась вашему внушению.  Если все дело в деньгах, то вам при встрече заплатили вперед и мы можем разойтись. Я вообще хотела послать на встречу Игоря, чтобы только не встречаться с вами. Но вот, поймите меня, я никак не могу сообразить, что же это было, когда произошла встреча с Машей. Ведь все случилось не во сне, я не была под гипнозом как у вас на прошлой встрече. Все было спокойно, после хорошего сна – я впервые выспалась, наверное, за все последнее время… И нА тебе, я как бы спохватываюсь, когда все уже произошло.! Просто, на веранде, я стояла и смотрела перед собой, смотрела на крыши домов, а потом бац, и все случилось. Причем , понимаете, в тот момент я ко всему отнеслась так же обыденно, как к нашей встрече, как ко встрече с любым другим человеком, когда это происходит наяву!
В пальто и с шарфом бирюзового цвета она смотрелась солидно, богато. И было видно, насколько она взбудоражена – она моргала часто, губы ее блестели, как мне показалось, не от подростковой помады с блеском; а главное – еще и этот блеск глаз! В общем, она вся была такой блестящей и даже помолодевшей…
-Я с ней разговаривала долго, - продолжила Изабелла, - но сколько по времени, не могу сказать. Реально, мне кажется, прошло несколько минут, а в ощущениях, чуть ли не час. Мы вспомнили наше детство, - много всяких деталей и разногласий, - поговорили о маме, как мне показалось, как вдруг она говорит мне, чтобы я, понимаете, я передала вам, что я – Изабелла – такая есть, какая я есть, что она простила меня давно, и что плачет только потому, что я – Изабелла – ее никак не отпущу от себя! Понимаете, какой бред! Я ее спрашиваю, а как я могу отпустить, что  должна сделать, если она считает, что я ее не отпускаю?! Она ответила, что просто перестать ходить ко мне на могилу, не бывать так часто на кладбище. А жить своей жизнью, просто позабыв о ней. Не она виновата, что мы получились такими разными!
-Ну да, - легко подключился я, - она не виновата, что получилась настолько привлекательной, насколько надо, чтобы вспоминали поговорку – не родись красивой, а родись счастливой! Вы же ей всю свою жизнь простить не можете, что она была центром внимания всякий раз, когда появлялись молодые люди, а вас никто не замечал…. Вы имеет совершенно невыразительную внешность, и вы это знаете, с этим смирились – вон, вы даже одеваетесь не броско, чтобы не привлекать к себе внимание; вы не маячите в кругах вашего класса, чтобы только заявиться и блеснуть! Вы – мышь серая! И знаете это. И никогда не простите своей сестре то, что не имели такой яркой, "породистой" внешности. Ваш отец был простолюдином, а ее – породистым кобелем. Вы ведь сводные.  Время было пролетарское, а ее чтили больше, чем вас – простую. Вы ненавидели ее, она снисходительно вас принимала, как и недавно во сне на веранде, она приняла ваш характер, попросила меня прекратить вашу жизнь на кладбище…
Изабелла плохо понимала мои слова, шла по-прежнему; смотрела перед собой, и  то ли от ритма шага, то ли в согласии кивала…
-Изабелла! – будто встряхнул я ее за плечи. – Вы всего лишь не можете простить Маше ее красоту, все еще соревнуетесь с ней и всю вашу жизнь построили так, чтобы ей было больно, чтобы она продолжала страдать. Вы думали раньше, что если убьете ее, вас отпустит. А получилось наоборот, когда ее не стало, вы будто потеряли смысл жизни, вкус к этой жизни. Вы ведь привыкли жить так, чтобы ей было тошно. А когда ее не стало, вы оказались в одиночестве. Короче, без нее ваша жизнь не может происходить, и вы ошиблись, что убили ее, потому что надо было оставить ее жить и красоваться перед ней свой "счастливостью" и удачливостью, чтобы довести ее до самоубийства. Хотя, вы знаете, что она могла довольствоваться самым малым и вряд ли была способна на большую зависть. В принципе, верно, что убили. Таким образом, вы поставили ее на место! А ваши слезы – это всего лишь плата за право продолжать измываться над ней, теперь уже демонстрируя свои привилегии над ней, как над мертвой уже… Сейчас вы ее не отпустите, но если решитесь на это, просто съездите к ней на могилу и отругайте, потом сами покайтесь… Получится, ваши слезы уйдут навсегда…
Она остановилась, повернулась ко мне своей массивной грудью. Она смотрела мне в глаза и я должен был бы дождаться возмущения, криков. А она серьезно спросила:
-А вы не хотите узнать, как я ее убила?
Я отвечал сразу:
-Нет. Мне гораздо интереснее знать, как вы станете жить дальше. С вами ничего не случится, вы проживете жизнь и умрете в глубокой старости, слава богу, не на российской земле; вы не будете знать лишений и бед, вам будут завидовать ваши знакомые, потому что ваше здоровье будет вызывать зависть у всех, кто со старостью хиреет, приобретая все новые и новые болезни. Все у вас будет за-ме-чательно! Вот только одного чувства не сможете пережить заново – чувства превосходства над покойницей! Это если съездите на могилу и отчитаете ее ни за что, при этом сама, типа, покаетесь, расскажете ей все, что сейчас я вам говорю. Иначе будете всю жизнь обливаться слезами, пока вам это не надоест окончательно… И вы непременно,  все равно,  поедете на могилу и проведете этот, скажем так, ритуал… Зачем откладывать неминуемое?..
Изабелла заговорила в глубокой задумчивости, будто вынырнув из омута своей души; и между тем наблюдая за мной будто почерневшими глазами.
-Машка заболела сразу после смерти мамы. Я договорилась со своей знакомой, та поставила Маше диагноз – онкология. Мы прописали ей химию, которая ее и убила. Вы знаете, она в гробу была оранжевой…
Я сделал вид, что не слышал ее слов.  Завершил свою "миссию":
-Даже если вы сломаете ногу, попросите Игоря отвезти вас на кладбище. И помните, такие люди, как вы, проживают долгую жизнь, не иначе… Всего доброго!
Я ушел. Вслед не услышал ни слова, ни вздоха.
…Она мне позвонила где-то через месяц. Спросила, не является ли знамением тот факт, что за день до намеченной поездки на кладбище, она умудрилась дома свалиться с лестницы, со второго этажа, и сломать… две ноги? Но тут же поспешила добавить, что с загипсованными ногами Игорь ее отвезет на кладбище. Она все сделает как надо.
-Спасибо вам! – услышал я в трубку эти ее слова с придыханием. – Я бы никому не смогла это рассказать, меня бы никто так не понял, как вы. Мне стало гораздо легче жить, Машу больше мучить не могу… И я не плачу совсем! Я не могу плакать!..
-Вы перестали плакать! – поправил я ее.
-Да, я перестала плакать! – вторила она мне.
-Я простила Машу! – сказал я.
-Я простила Машу! –снова вторила она мне.
-Я извинюсь перед ней и непременно отпущу ее!
-Я извинюсь перед ней и непременно отпущу ее!

Азарян Алекссандр
Май 2019

Без мужа, как без миллиона

Женщине сорока лет приснилось, что ее бросил муж: просто, ничего не объясняя, ушел. Поначалу она не придала значения сну, а вечером ее как холодной водой окатила мысль – ведь он ее бросит, непременно бросит, если она продолжит так себя вести. Собственно, призналась эта женщина, она не сама так желает, а будто кто-то ее подталкивает, будто слова бабушки звучат в ушах, чтобы не давала мужчине главенствовать над собой, чтобы всегда ставила его на место, чтобы жизнь ему не казалась медом, чтобы знал по чем фунт лиха! ну, или типа того… Дальше она сделала предположение, что он-то не ангел, но она точно бес во плоти, какими были бабушка и мать – вечные одиночки, к которым по пьяни забредали мужики, чтобы оставить память о себе…
"Так у бабки родилась мама, а у мамы я. Они были замужем, но недолго. У бабки два мужа померли, у матери один был, - не помер, но сбежал, когда я под стол пешком ходила. А я бездетная!.. Все у меня на месте, все нормально, и мужики были разные, их вообще было много, однако никак… Предлагали ЭКО, но я так считаю – детей дает бог, и если мне не дает, а дает даже совсем опустившимся людям, отстою всякому, значит, я для него еще ниже…" Она молчит, прислушивается к своим словам, как к эху, и задает свой главный вопрос:
"Я ведь знаю какой быть, чтобы не повторить судьбу матери. У меня получится?"
Отвечаю, что не сомневаюсь, что она знает, как можно быть человеком, и тут же уточняю, зачем ей иметь столько мужчин на связи? Она не любопытствует, откуда я мог узнать, что у нее не один только любовник? Поэтому соглашается, что есть еще и любимый, помимо мужа…
Тогда я повторяю свой нелепый вопрос: зачем, зачем такое количество мужчин?!!
Отвечает сразу, не задумываясь что из вредности, чтобы унизить мужа. Потому что он может знать, а может только догадываться,.. и молчать!.. "И это самое подлое с его стороны, - говорит она, - что он умеет быть таким "деликатным"…"  И если бы не этот "дурацкий сон", сейчас бы она жила спокойно…
Мне ничего не остается, как молчать и смотреть на нее. А она вдруг проявляет чудеса ясновидения, говорит:
Я знаю, что далеко не красавица, если не наоборот! В том-то и фишка - уметь быть востребованной, когда в зеркало смотреть на себя не хочешь! Но!.. Я не буду как мои мать с бабкой - больше смерти боюсь одиночества! Потому и приходится держать прозапас мужиков… Всяко, один из них останется…"
"Тогда зачем беспокоиться, что этот уйдет?" – спрашиваю ее. И тут ее осеняет, она светится лицом и отвечает на мой вопрос: "Когда у вас мало денег в кармане, вы их тратите. А вот если лежит кругленькая сумма, скажем, миллион, тысячу потратить… больно, потому что тогда не будет миллиона… Вот так и мужа не хочется терять, как эту тысячу…"

"Передергиватели"

Вообще, игнорирование того, что в нейро-лингвистическом программировании называется метамоделью языка, позволяет ловкачам использовать очень уж эффективные против невнимательных людей приемы - передергивание и, как следствие, смена темы. Конечно, любое общение и язык любого народа, способы мышления предполагают обобщение, искажение и упрощение мысли, но вот вовремя обратить внимание и дать собеседнику под зад, чтобы окстился и, естественно, начал бы креститься, божиться и утверждать, что его не правильно поняли, надо, непременно надо…
Запомнился на всю жизнь человек, который в беседе с родственниками, чтобы как-то выделиться, усилить сказанное, вдруг заявил, что однажды в жизни был вынужден пойти на убийство! Я не помню точно, о чем шел разговор, насколько надо было творить такого рода уродливый гротеск, но он это сделал с душой – с душком, как иной интеллигент может пустить ветры, а потом начать клятвенно заявлять, что с ним такого быть не может, ибо он есть цвет нации. Так вот этот цвет нации, пустил ветры, заявив во всеуслышание, что был вынужден пойти на убийство. Естественно, у людей, окружающих его в эти минуты, возникло не только удивление и интерес, но и замешательство. Все помнят, видели лицо Чекатилы, больше напоминающего очкарика-ботана, чем маньяка; этот тоже больше бы сошел за бухгалтера, чем за убийцу. Все смотрели на него и ждали "глубинной  структуры" – он должен был пояснить, кого и когда замочил. Этот болван выдержал паузу, сказал: "Я послал жену на аборт!" Разочарованию не было предела – он оказался не только фигляром и дешевым позером, но еще и подлецом, потому что тут же присутствующая жена его возмутилась, де, никто ее не посылал на аборт, а просто так пришлось сделать по семейным и бытовым соображениям. Очень жаль, что не помню контекста этого пассажа, зато хорошо запомнил этого человека. Потом, часто слушая его, замечал, что он непременно ловко очень передергивал факты, иной раз и словами играл. Это был не Горбачев с его патологически примитивным уходом от прямого ответа; это был обыкновенный подлец, который и на вопрос, какая погода за окном, способен ответить с выкидоном, со сложным предварительным расчетом, насколько информация о погоде вам выгодна, и насколько он проиграет, если скажет так, а не иначе.
Олег Г. Как-то рассказывал, что Жора завзятый театрал, тонко понимает игру актеров, всю юность таскал за собой младшего брата в театр, потому что стеснялся ходить один. Потом Олег Г. рассказывает, что Жора – любитель женщин, с которыми он часто и посещал театры города, таская на все премьеры, - это еще когда театр не был современным, а режиссеры не были молодой порослью вечно небритых и похожих друг на друга своей неряшливостью и "усталой восторженностью" ангажированных выскочек. Жора любил выпить в компании бомонда. И дальше Олег Г. заключает эдак осторожно, с уважением и со смешком, что вряд ли бы Жора так долго восторгался театром, не имей он привычку все время ходить подшофе.  Олег Г. Все делал таким макаром, иначе как бы он стал депутатом, как бы так ловко выкручивался потом, прежде чем навсегда уехать в Лондон.
"Передергиватели" – это не извращенцы ,которые застряли в пубертатном возрасте, хотя они и врут постоянно, как иные подростки. "Передергиватели"  - это вечные труженики и борцы с вашим правом на собственную жизнь.
Есть простые способы борьбы с этой подростковой болезнью – поймав их в процессе "передергивания", вы редко получите в ответ агрессию. Чаще они уходят восвояси – подальше от вас, в укромные места, где есть простор для их творческих порывов… - где много тех, кто живет с вечно разинутым ртом.



Тролль

Есть такая манера у некоторых, как правило не всегда уверенных в себе людей, которые, кажется,  просто так начинают вас троллить. Они это делают по привычке, делают, чтобы их вдруг не стали троллить. Это могут быть садисты, но чаще встречал обычных хамов, которые, прежде всего, хорошо знают о собственной неполноценности – она, эта дефективность, так и сквозит во всех их шутках и во всех обращениях с людьми. Вот приходит к начальнику его начальник – учредитель, и вдруг этот тип, который хвастал пару минут назад перед своими подчиненными, сгибается, голос его дрожит, он принимает позу холуя и блеет. Потом, снова оставшись со своими подчиненными, выбирает козла отпущения, на котором и отыгрывается…
Но это стандартная, паршивая схема, про которую писать совсем не интересно. Помнится такой случай: в одной конторе я дожидался нужного мне человека. Время недавнее, все "на понтах", практически все наполнены амбициями – частично переваренными, частично нет, так что пучит всех не слабо от чувства собственного достоинства; каждый готов думать о себе все только самое хорошее, но перед начальством, вроде бы, все равны. И вот ходят они от стола к столу, разговаривают о том, как кто-то себе что-то подкачал, кто-то покрасился, кто-то купил, а тот продал…Обратила на себя внимание девушка, которая в этом помещении находилась в самом углу. Несмотря на гвалт, она умела хранить одиночество – лицо ее было сосредоточено, она барабанила по клавишам компьютера и ничто ее не отвлекало, будто она устроилась за пуленепробиваемым стеклом. Сама щупленькая, с мелкими чертами лица; руки как у девочки-подростка.
[Читать дальше]…Завибрировала ее трубка, она посмотрела на экран, не ответила. Через минуту из своего кабинета выскочил директор, или тот, кого так называли - парень со странной стрижкой и одетый по моде – как бомж. Он ни на кого не обращал внимание, только пялился на девушку-подростка, стоял и молча чего-то ожидал. Понятное дело – это была поза. Люди заткнулись, уставились на него, а иные в свои мониторы.
И вот он громким голосом заявляет шутку:
-Тебя на руках отнести в мой кабинет, или доковыляешь сама?
О боже, она смотрит на него, лицо ее не выражает ничего, кроме спокойствия, отрешенности,  и она снова возвращается к своей работе.
Он подходит к ней с такой решимостью, что можно подумать, ударит. Он останавливается у ее стола и что-то тихо ей говорит. Она не поднимает на него глаза, но уже не барабанит по клавишам; однако же бледнеет.
Вероятно, такие стычки происходили и прежде, если парень спешит уйти в свой кабинет. По дороге он говорит так, чтобы уже все слышали:
-Я тебя жду…
Девушка, когда дверь за ним закрывается, встает и уходит в другую дверь, в которую я недавно вошел, минуя коридор…
…Коллектив зашевелился, одна из девушек, глядя на меня, сказала:
-Сейчас будет концерт! Смотрите…
-Она его экс-любовница? Смотрящая от учредителя?
-Нет, она его враг! Они лаются, как кошка с собакой!
-Она ему отказала?
-Нет, хуже!
-?
-Она его всегда ставит на место. Он – хам! А она его вертит на одном месте!
-Так у нее нет этого места.
-У этой, - есть! Это конь "з яйцами"! Вы не смотрите, что она такая маленькая! Она как скажет, мало не покажется.
Дальше распахивается дверь, из кабинета вылетает этот паренек и несется туда же, куда ушла она. Вероятно, эта сцена, или нечто подобное,  случалась и раньше. Слышны его крики, ее спокойный голос. Все длится недолго, он возвращается и хлопает дверью своего кабинета.
Странные отношения, очень странные. И сцена какая-то показушная, киношная, что ли? А главное, непонятно, что на самом деле происходит?
-А в чем суть дела? – спрашиваю громко. – Ее нельзя уволить?
-Нет! – отвечает несколько голосов. – Она сама его уволит, если захочет.
Я ровным счетом ничего не понимаю!  Предлагаю говорливой выйти туда, куда ушла девушка-подросток, и покурить.
Нам навстречу идет она. Я всматриваюсь в ее лицо и ничего тревожного не вижу.
…В курилке моя собеседница поведала, что поступила на работу "девушка-подросток" как обычный соискатель вакантной должности. Быстро очень продемонстрировала высокую работоспособность и квалификацию. Но не это главное. Она сразу как-то просекла, в чем проблема в отношениях между ее директором и тем человеком, который приходил иногда. Как-то на совещании она выступила, да так, что у всех рты пооткрывались. Она предложила сделать ряд нововведений, да "еще кучу всякого". Начальник начальника – папик - потом с нею долго наедине разговаривал в кабинете у директора, но без директора. И так стало происходить часто. Ну тут директора понесло – он стал троллить ее больше, чем нас. У него вообще есть такая манера – троллить всех. Несет всякую хрень!
-Хрень – это когда тебя стебут по поводу сказанного, по поводу сделанного? – попытался я уточнить.
-Ну да, - согласилась она, - он вообще такой стебок. Например, придет, а ты сидишь, работаешь. А  он, типа, снова накосячила, как в прошлый раз? У тебя папа, бракоделом был, иначе вместо тебя родился бы мальчик, и толку было бы больше. Или к Мишке все пристает – мол, когда уедешь в свой Магадан, чтобы нас пригласить на шашлыки? Вроде совсем не смешно, а он смеется…
-Мишка?! – удивился я, однако больше уточняя.
-Да нет же, Дима, - директор! Мне, вон, раньше говорил, что я вообще лишена вкуса, что так, как я одеваюсь, может одеваться только человек "с Урала!" Я знаю, что это из фильма. Ну и что, что я приехала из Екатеринбурга? Он хвастается, что питерский, но  сомневаюсь, что такое быдло могло родиться и вырасти в Питере.  Короче, он всегда докапывается и шуточки у него какие-то мерзкие, обидные. Никто ему не мог дать такого отпора, как наша Ленка. Она с первого дня как огрызнулась сразу, мы думали, он ее уволит.  А он наоборот, только завелся. До того дня, как они остались с папиком в кабинете. После этого она вообще не реагирует на директора, лишь только когда он припрет ее к стенке. Теперь они вообще уходят в курилку гавкаться – мне кажется, она его жалеет, чтобы при нас мордочкой, как котенка, в собственное дерьмо не ткнуть…
-Интересно, а вспомните случай, как она его осадила, когда еще не было разговора с папиком? – обратился я с просьбой.
Девушка призадумалась, продолжила рассказ:
-Трудно как-то вспомнить, но, типа. Ей в рот палец не клади, откусит. Ну вот, помню, подходит в самом начале и говорит:" Вы и на прежнем месте так клали документы на столе?" А она ему с ходу: "Кладут кучу в кустах, а документы сортируют для удобства обращения с ними. А с прежней работы я привыкла иметь дело не столько с начальником, но больше с мужчиной, - не с подростком!" Во как!  Это было на грани Я помню, вся похолодела. Я посмотрела на нее, а она так в него вперилась своими глазищами, что я бы тоже отступила на хрен! Мне почему-то показалось, что она легко может встать во весь свой росток и вмазать ему по морде! Вот он стоит - такой "большой мешок", а перед ним одни только глаза… Это было бы комично, если бы не та сила духа, которую она… ну как бы выражала… Он потом снова к ней приставал со всякими глупостями, но уже на расстоянии. Дима трусливый. Все ублюдки трусливые.
-А дальше как она его трамбовала?
-Точно – трамбовала! – засмеялась собеседница. – А по всякому поводу. Дальше она его донимала смешками и стебом. Когда состоялась эта беседа с папиком, перестала. А с недавнего времени вообще на него не реагирует. Она его однажды при нас послала далеко, сказала, что если он хочет вернуть себе авторитет, пусть думает, как на новом месте не быть Димой, а быть Дмитрием. Мамочка не подотрет ему задницу и сопельки. Мы поняли, что тут она говорила о чем-то, что уже знала о Диме. Мы все уже не сомневаемся, что скоро папик ее поставит на место Димы.
-То есть вы хотите сказать, что с самого начала она Диме не давала передохнуть, как только с первой же минуты общения он оседлал своего конька – стеб? Дима не худший вариант, в его глазах я видел страх. Неужели это дело рук вашей коллеги?
-Я и хотела вас поправить, что раньше по комнате ходил петух, а теперь… хорек… Когда его снимут, придется реально работать. Она строгая. Но она не будет "чморить" зазря. Хотя, кто знает, что лучше – терпеть дурацкий троллинг или пахать как папа Карло?
…Я дождался того человека, с кем намеревался поговорить. Между прочим спросил про отношения между "девочкой-подростком" и Димой. К портрету Димы знакомый добавил штрих, про который в наше время уже писать нельзя, а еще он сказал с видимым облегчением, что папик устроил на  работу сыночка своей давней знакомой, не подозревая, что мальчик наделен еще и скрытым талантом  - он воришка, помимо того, что глуп.
Нападение под видом шуток – дело заранее обреченное на неудачу, однако для некоторых особо ущербных людей это чуть ли не единственный способ сохранить свое реноме.

"Проекция"

Добиться корректности в общении, когда учитываются всевозможные скрытые мотивации и явные намерения двух сторон, наверное, сложно, учитывая тот факт, что большинство не способно отдавать отчет своим истинным  желаниям, большинство может легко отдаваться велению моды на ценности времени, в котором проживает. Одним словом, идеальное возможно только в рассуждениях и в фантазиях. Поэтому, стоит отметить несколько особенностей, которые делают общение некомфортным, когда можно сказать, что один манипулирует другим по собственной воле, по своей прихоти, потому что не может иначе…Я напишу еще несколько заметок из серии о манипулятивной психологии, обозначив самые простые, а в большинстве своем примитивные приемы, которые, однако, имеют хорошую эффективность, чаще проходят незамеченными,
[Читать дальше]Так вот, следующим манипулятивным приемом можно назвать "проекцией", или как в басне Крылова, - обезьянничанием перед зеркалом, с той лишь разницей, что вместо зеркала – другой человек, которого вы рядите в одежды вам неприятные , поскольку сняли их с себя и хорошо знаете, что к чему – знаете на своем примере.
Одна бабушка учила своих внуков быть всегда добрыми, а после смерти никто из родственников не смог вспомнить ни единого случая, когда она поступила бы по-человечески,  - такой злыдней  была старушка... В более простом выражении эта особенность выглядит так, как рассказала недавно женщина, что ее бывший мужчина постоянно упрекал ее в измене, причем делал это с такой уверенностью, с таким жаром и в таких деталях, когда человек сам готов усомниться, а не было ли на самом деле того, в чем его обвиняют. А случилось так, что он попался на мелочи, она легко выяснила все остальные события и отпираться он уже не мог. В результате пояснил, что был вынужден пойти на измену из-за нее, поскольку она не уделяла ему должного внимания, и это при том, что сам пропадал до позднего вечера, приходил домой с видом очень уставшего человека, валился сразу спать…
Более усложненный вариант такого вида манипуляции – сваливание своей вины за косяки на другого работника. Думается, что здесь одними словесными аргументами и без прогнозирования очередного подвоха не обойтись. Не обойтись, если нельзя обойти. ..

Человек со штрих-кодом на лбу



Что делать, если "генетически близкий" вам человек уверен в том, что знает вас, нисколько не сомневается, что имеет право на суждения относительно вас, а потому умудряется разговаривать с вами так, что вы после общения с трудом справляетесь с навязчивой идеей выпить, причем хорошенько выпить, чтобы растворилась эта черная масса, что скопилась после общения где-то в районе груди, куда люди тычут пальцем, стучат кулаком, говоря о душе или о сердце. Как это происходит, что некоторые люди тянутся к близким, чтобы те облегчили им сердце и душу, а другие, после общения с этими близкими, готовы нажраться до чертей, и хныкать, или злобствовать, или искать кого-то, чтобы излить сердце.

Вот, как-то раз, давно очень, попросил о встрече клиент, состояние которого я не заметил в коротком телефонном разговоре.

Когда встретились с ним, он имел вполне потребный вид, был способен последовательно рассуждать, вспоминал обиды, с которыми мы легко рассчитывались, как с назойливыми кредиторами. Так незаметно дошли мы до повторов, когда нечего было вспомнить,  - оставалось только смаковать чувство обиды и рассуждать о несправедливости, с которой близкие родственники, как в страсти, способны сжимать в объятиях своих "кровинушку", желая только хорошее, и если жертва вопиет о помощи, потому что задыхается, говорить, что в том и суть проблемы, что "ты не в силах выслушать до конца, понять, а главное, не  в состоянии сказать спасибо!"

-Вот говорит она мне, что если бы я не женился на Наташке, а взял бы в жены Катю, все было бы иначе, я бы достиг большего, чем сейчас. Сестра и мать настаивали, чтобы Катя… Ну понятно… Так ведь я назло взял Наташку – дуру эту.

-Она дура вообще, или относительно вашего интеллекта? – спрашиваю его.

-Как это? – удивляется он.

[Читать дальше]

Поясняю: она дура, потому что он очень уж умный, или она дура для его родственников?

-Она вообще дура! – говорит он, как если бы я спросил о погоде и он бы сказал, что за окном пасмурно, и нечего спрашивать, если видно.

Я все-таки пояснил:

-Дура – это обобщение, о котором можно спорить, рассуждать, - все зависит от того, с кем это делать. Если с вами, – это одно дело, если с вашими родственниками, – другое. Так же как спорить с теми же вашими родственниками, что вы стоите своих заслуг в жизни, и не упустили шанса быть лучше, если бы вели себя послушно. Вы понимаете, что когда они обобщают, вы вынуждены тоже обобщать. Как минимум, вы легко соглашаетесь, что Наташа дура. И вы готовы меня убеждать, что это так, как говорят ваши родственники, при этом вы обижаетесь, когда эти же ваши родственниками и вас нагибают до плинтуса. Я вам больше скажу – они вам говорят часто, что знают, о чем вы думаете, что вы спорите, потому что… - и дальше следует весьма убедительная аргументация. Вы начинаете спорить, но они так же легко ставят вас на место, говоря, что не ожидали от вас другой реакции, потому что вы не только глупы, но и доверчивы, и вы всегда так поступали, даже когда в детстве до горшка не добегали… Вы меня сейчас понимаете? Что бы вы не сказали, я всегда могу выступить в роли вашего родственника и встать на постамент авторитета, в данном случае, от психологии, чтобы сказать, что вы не правы, потому что я понимаю вас, потому что знаю, как реагируют люди в данном случае. И все-таки, вы способны остановить этот поток уверенности и самоуверенности, если… если… - я улыбаюсь, подбадривая его, чтобы хоть сейчас он догадался об единственной "ошибке", которую допускает, которую в таких случаях просто нельзя допускать.

А он, как в ступоре, пялится на меня и молчит.

-Нельзя оправдываться! – говорю я. – Нельзя пробовать их убедить в обратном, потому что таким образом вы можете их убить! Их смерть кроется на кончике иглы и спрятана в яйце – их нельзя убить, потому что они живут только лишь тем, что правы; они боятся разоблачения, и если оно случается, они делают то, что вы никак не можете сделать, увлеченный вселенской бесконечностью. Они…. Уходят! Понимаете, они уходят, окажись вы правым… Докажи вы это. Уходят в физическом плане, потому что умеют глохнуть, если их система может рухнуть. А посему, как они с вами поступят, если вы проигнорируете их уверенность? Они пойдет за вами до определенной черты. Либо применят санкции, чтобы наказать, если на вас могут подействовать какие-то их санкции, либо в спину проклянут, с отчаяния, либо просто махнут рукой и уйдут прочь, часто оборачиваясь и всякий раз натыкаясь на вашу спину… Но продолжать с ними препираться – дело последнее. Особенно, если это родственники.   Если это начальник, то там совсем другая система отношений, она просто регулируется. А с родственниками регулировать можно только дела наследственные. Все остальное, если оно не основано на чувстве любви и понимания, если вас не принимают с вашими правами – в частности с правом на собственное мнение, оставаться в согбенной позе – дело последнее. Смотрите, как все просто: вас поучают, вы отказываетесь от разговора, на вас наезжают, вы уходите, оставляя последнее слово за ними, вам угрожают бойкотом, вы отмахиваетесь и уходите. Всякий раз, когда вас что-то не устраивает в их поведении, вы уходите. И делаете это так часто, пока до вас не дойдет, что можно прекратить хождение по мукам, а они не возьмут в толк, что таким макаром они вообще потеряют возможность встречаться с вами. Вы просто разойдетесь, чтобы встретиться однажды в последний раз, или не встретиться. Выбор за вами – жить для себя и спокойно или исполнять долг родственника и нерадивого ученика.  Но я уверен, что у вас есть свое решение… Если оно есть, решите одним махом, не оправдываясь, не вдаваясь в патетику.

Через пару минут он вышел из оцепенения и пожал плечами; выглядел растерянным.

-Я вам подскажу, - сказал я, - это не сложно. Я вас так же поучал, как это делали все время ваши родственники, и вы можете встать и уйти.

-Да, я догадался. Но мне мешает… то, что мне не больно от ваших слов. Почему? – он спрашивал и смотрел как школьник, которому действительно надоело в который раз быть второгодником,  который понял вдруг, что может встать и уйти прочь, не имея никакой зависимости от несуществующего класса и учителей-призраков.

-Почему? – вторил я. – Вы же знаете, почему… Вы имеете собственное, точное.. слово!  Произнесите  его вслух

-Наверное, потому, что вы ни разу не произнесли вердикта . Всякий раз, когда они поучают, они непременно наклеивают мне на лоб какой-нибудь старый ярлык. Как ценник какой-то, как штрих-код. То я бестолочь, то я тупой, как валенок, то глупенький, то дурачок, но любимый дурачок… Их много, этих ярлыков. Наверное, они и бесят больше всего.

-Нет, поверьте, ярлыки раздражают, но они не так опасны, как то, что вас всегда "приговаривают к лишению"…  - вам не дают разрешения делать какой-либо выбор. Это еще называется подменой контекста. Вы говорите, что она не права, потому что это не так, а она отвечает приблизительно так: "А, да ты еще и меня за дурочку держишь?" или "С каких это пор ты решил, что способен правильно понимать людей?!"

-Да. Верно! Немного по-другому. Сестра говорит так: "Ну да, естественно, ты же такой у нас, тупенький был всегда! Ты элементарного понять не мог!"

-А сегодня вы это "элементарное" поняли? – спрашиваю его.

Отвечает сразу, и с улыбкой:

-Думаю, что нет…

-Отчего же?

-Потому, что не знаю, оставаться сидеть, или встать и уйти?

Этот проклятый газлайтинг!


Немолодая женщина сразу призналась, что сосем недавно наткнулась на это понятие, прочитала внимательно и ей стало спокойно, потому что теперь она точно знала, хорошо понимала, чего добивался всю жизнь, – их совместную жизнь, – ее муж.


- Газлайтинг – это защитная реакция редкостных подлецов, для которых собственное самолюбие превыше чужих страданий! Они готовы довести человека до истерики, после чего успокаиваются, конечно, убедившись, что этому их самолюбию ничего не угрожает. Они носятся со своим достоинством, как курица с яйцом, ради контроля над человеком они пойдут на все, практически на все.! Если вам интересно, я могу рассказать свою историю… Так вот, поначалу я была уверена, что люблю его, а может и любила. Это сейчас не важно. Мы тогда жили в другом городе. Надо было становиться на ноги, на дворе была перестройка, потом девяностые…


Я выслушал ее повествование до того момента, когда они разъехались по ее настоянию, чтобы отдохнуть друг от друга и "подумать на досуге". Нужен был ее анализ и понимание того, что она называла этим газлайтингом. Поэтому, уже зная некоторые узловые места ее биографии, я задал этот странный вопрос:


Collapse )

Про "заоблачную жизнь"

Она попросила совета и сразу предупредила, что читала много литературы, особенно современной, про то, как быть лидером в малых группах, как управлять человеком,  как использовать чужую волю или безволие в собственных интересах. Преамбула выглядела эффектно и неожиданно. Такое не каждый день случается, с таким натренированным человеком встретиться – не столько удовольствие, сколько возможность получить дополнительные сведения о человеческих страстях, особенно со складом характера доминирующей женщины, какой она себя видела…
Итак, все началось с вопроса, насколько эффективны все те приемы и методы, которые преподаются… - далее шло перечисление фамилий тренеров, лекторов, корифеев и классиков жанра "влиятельной" психологии. Дискуссия получилась увлекательной, в частности узнал, что существует несколько систем, каждая  из которых носит либо очень сложное название, либо состоит из невероятного словосочетания, либо имеет авторское обозначение; все остальное, что должно было составить содержание "методик" и "систем", осталось за пределами моего понимания, или рассказчица сама имела слабое, размытое представление…
Вообще, это привлекательная девушка двадцати шести лет; она выучилась в институте, поработала в найме на фирмах, могла называться офисным работником, могла подняться в должности хотя бы на одном месте, если бы не случайности, которые всегда портят жизнь. Их, этих случайностей, большое количество, чередуются они в какой-то сложной последовательности и всегда в соответствии с "законом подлости". Одним словом, она решила заняться своим делом и заодно окончательно разобраться с партнером, который должен быть… "надежным" и "предсказуемым", "управляемым" и, конечно же,.. любимым. Я был откровенен и признался, что последний параметр меня несколько шокирует – как может быть любим управляемый, предсказуемый человек, как можно играть в компьютерную игру, в которой вы знаете все ходы и все варианты, будто вы играете сами с собой в шашки с беспроигрышным результатом для себя и мнимого оппонента; как можно читать и перечитывать детективные истории известных современных писательниц, ограничиваясь количеством в три книжки объемом в сотню страниц? Девушка отвечала, что вполне! можно! Ну что же, наверное, можно, если она может..., - согласился с ней.
[Spoiler (click to open)]-Я могу подумать ,что пока вы не имели в своем распоряжении управляемого и любимого человека? – спросил ее.
Очень легко и быстро она ответила:
-Да, вы правильно все поняли. Мне надоело, когда они капризничают, когда надо постоянно под них подстраиваться. А еще хуже, когда понимаешь, что пока ты в тренде, они с тобой, что кроме внешнего, ничего не замечают. А еще это бессилие?!
-Бессилие? – не понял я ее,  - не понимал я, что именно она вкладывала в эти слова. И девушка улыбнулась , и не то, чтобы смутилась, хотя в этой ее улыбке проглядывалось злорадство , хотя, способность часто выглядеть наивной и непосредственной внушало больше доверия ее словам, которые она произнесла в ответ на мой вопрос
-Да, бессилие. Особенно там, где надо принимать решение.
-Вы за них принимали решение. Их было много…
-Нет, серьезных всего двое…
-А нынешний третий? - решил я рискнуть, и получил в ответ, что "нынешний третий пока не может ни на что решиться".
Чтобы не описывать весь диалог, в двух словах опишу ее отношение к "нынешнему третьему" – он никак не может решиться сделать ей предложение, чтобы они составили семью.
-Банально? – спрашиваю ее, - особенно в свете последних ваших чаяний?
-Каких чаяний? – улыбается, принимая мою шутку.
-Вы должны начать свое дело, вы – прирожденный психолог, если я не ошибаюсь…
Она смутилась на мгновение – глаза опустила. Потом с прекрасной дерзостью во взгляде:
-Да, мне говорили на тренинге, что из меня получится хороший психолог!
-Да кто бы сомневался! – с удовольствием поддержал я тренеров. – Однако сегодня мы станем говорить о дрессуре…
-Ой, как-то грубо получается.
-Грубо звучит, а по сути, если вы знаете, человеку тоже свойственно западать на условные рефлексы. Их называют по-всякому. Даже якорями называют, а цепочку таких условных рефлексов именуют установкой… Можно и комплексом назвать. Но давайте не будем отвлекаться на теорию, а рассмотрим чужой опыт. Если вы не станете сильно возражать, я очень коротко расскажу, с чего начинала одна девушка много лет назад, строя свою судьбу и свое благосостояние. Почему именно про нее я скажу? Только потому, что эта история стала хрестоматийной, настолько часто рассказывал, хотя, уверяю вас, я помню много других случаев, чем-то похожих на этот случай, где люди были человечнее, где истории были интереснее. Но этот случай – исключительная иллюстрация животного начала в человеке, так сказать скелет – структура метода, состоящего всего лишь из нескольких приемчиков, но настолько эффективных, что если вы берете себе в партнеры такого вот молодого человека,  который у вас сейчас, успех вам гарантирован!
-Вы намекаете, что он бесхребетный? – проявила она догадливость.
-Вам решать. Мы сейчас разыграем ситуацию, а вы решите, насколько он поведется на ваши уловки…Вот он сошелся с моей протеже. Назовем ее просто Чернявкой. Она была брюнеткой, и до того, как "тюнинговала" свое лицо всяким там "георулонами", "ботексами", "тотуашами", подтяжками и черт только знает чем еще, могла называться симпатяжкой, если бы не выражение глаз, - вообще, всего лица. Это выражение было настолько слащавым и заискивающим, настолько ярко она вела себя как лицемерка и кривляка, что только совершенно лишенный чутья мужчина мог бы повестись на такое; понятное дело, если бы этот мужчина выбирал проститутку в салоне, или на работу в офис, а тут – на всю жизнь! Представляете себе, стоило всмотреться в ее лицо, чтобы отскочить от нее, и как в американских фильмах, убежать в туалет, если он есть, отбежать в сторону, если это на природе, чтобы проблеваться от души ! Ан нет, не так все просто бывает в жизни! Вы замечали, как иной актер, совсем не симпатичный, играя благородную роль, становится примером для подражания? Да, я понимаю, не для каждого, но для большинства!... Так и тут – она умела так обласкать и "обговорить" мужчину, что он становился в собственных глазах выше себя ростом! Например, если вы, мужчина, очень хотите выглядеть умным, она вам станет часто говорить, что вы умный, восторгаться вами, и что бы вы не несли в своих речах, - все бы ее приводило в восторг! Все это сопровождалось бы частыми прикосновениями к вам – к любой части вашего тела – то она вас "приобнимет", то волосы ваши поправит, если он есть, то в одежде что подскажет, если вы чувствуете себя неуверенным. .. Вот именно, она станет вашим близким человеком и вы легко научитесь общаться с ней как с самым доверительным человеком. Теперь вы представляете, как бы она вела себя с вашим парнем? "Элементарно, Ватсон"! Он бы желал постоянно общаться с ней, нет, - быть рядом! Быть с ней вместе! Потому  что только с ней чувствовал бы себя уютно. Про секс мы пока не будем говорить, а может и не придется… А вот теперь начнется самое интересное! Постепенно она станет проявлять недовольство – то по поводу оставленной не на месте чашки, то по поводу невнесенного мусора, хотя, с другой стороны, всегда сама будет вызываться приготовить обед, сделать уборку, хотя пылесосить заставит вашего парня. Он будет делать все, что она скажет, а она будет проявлять недовольство по любому поводу, причем неожиданно, с непостижимой закономерностью. То ее раздосадует его поступок – он не подал руку, когда она выходила из машины, хотя он никогда этого не делал раньше, но ведь должен был догадаться это сделать в присутствии ее подружки; то он не поблагодарил ее за ужин, не отметил, насколько все было вкусно, то он был слишком торопливым в сексе – и она отвернется от вашего парня, даст понять, что не испытала должного чувства. А потом все встанет на свои места, и она снова будет такой пушистенькой и ручной… Но ненадолго. Постепенно "количество" позитивного настроения станет уменьшаться, а недовольство увеличиваться. Ваш парень не будет знать наверняка, что его ждет сегодня. Конечно, - это верный путь к неврозу и к естественной реакции на него – к желанию бежать прочь, но это не все, потому что параллельно будут применяться другие приемчики. Во-первых, она будет  четко дозировать положительное с отрицательным, так, чтобы он успевал восстановиться, во-вторых она с упорством кошки станет выжидать, когда из своей норки вылезет ваш парень с выражением… вселенской виноватости во всем своем облике! Все! Первая и основная часть дрессировки выполнена! Теперь он хронически должен ей, у нее хроническое недовольство им и из-за него  -всей жизнью. Теперь можно говорить о том, что она недостаточно хорошо одета, что ее образ жизни не соответствует ее имиджу…Тут либо ваш парень должен будет подумать, что она вправе заводить любовника, что любой, кто пригласил ее куда-то, имеет право украсить ее жизнь, а ему надо в это время… Что ему надо делать в это время? Хорошо, если он умеет страдать с бутылкой в обнимку! Нет, у него не хватит ума и сил послать ее к спонсору, потому что он будет помнить, как она приходит к нему и рассказывает, насколько неинтересно и бездарно прошел сегодняшний ресторан или корпоратив. Она не пропустит ни одно мероприятие, но будет ими недовольна всегда. А еще она начнет строить с ним планы на будущее.. Однажды она принесет деньги, которые заработает непонятным путем. Я не имею ввиду проституцию в буквальном смысле. Но и там, на работе, она будет работать, вербуя таких, как ваш парень… Там тоже будут свои дивиденды… Но не будем распыляться… Пока я  прошу обратить ваше внимание на то, что ваш парень остается с ней, что ваш парень всегда думает о том, чтобы у нее было хорошее настроение, чтобы она была довольна! Хорошо, если бы у вашего парня мать была вспыльчивой… Если бы мать его воспитывала в строгости, в истериках, в скандалах! Тогда ей достаточно устроить один, два, три, несколько раз скандал и начать кричать в духе его матери, чтобы мы с вами увидели согбенную фигуру вашего мОлодца!
-Так оно и есть! У моего парня мама - невростеничка! Командовала дома… - вставила девушка с видом обреченного на погибель человека
-Замечательно! – продолжил я. Даже одного этого приема достаточно, чтобы всю жизнь держать  вашего парня в подчинении… Вы довольны?!
-Чем?
-Он ей подчиняется так же, как подчинится вам, если вы всего лишь поработаете немного – всего-то пару месяцев, хотя, при хорошей сноровке, можно и поскорее устроить.
В общем, девушка зависла. Я не намерен был оставлять ее в таком состоянии надолго. Интереснее было предложить ей проследовать дальше по пути к счастью – к тому моменту, когда наша Чернявка будет закреплять достигнутый результат.
-Дальше  проще. Надо только каждый раз продумывать, как лучше поступить, чтобы он был вынужден выбирать, не рассуждая о смысле выбора. К примеру, когда она захочет заставить вашего парня сходить в химчистку за вещами, она не скажет как нормальный человек, не попросит, как нормальная жена, наконец, не потребует, нет. Она скажет, что сегодня надо сделать ремонт в комнате или взять вещи из химчистки. Насчет ремонта, конечно, я утрировал, а вот насчет схемы, - абсолютно верно, все так и будет. Так будет во всем и всегда. Ни одного человеческого обращения, а все исключительно с подвохом и с расчетом, и так до тех пор, пока ваш парен не привыкнет только выбирать, совершенно не думая. Таким образом, во всех  его поступках она будет манипулятором! .. Вам жалко вашего парня? Или мне показалось, что вы выглядите расстроенной? Вы сожалеете, что привыкли требовать всего надрывно, через скандалы, посредством прямого обращения – дай мне это, сделай то, а то я буду плакать или кричать, а то уйду от тебя; ну или сделай это, а  то Вася делает это лучше тебя… Кстати, насчет Васи. Помнится, она говорила вашему парню, что Вася крут и "держит" бутылку, а ваш парень на следующий день приходил вдрабадан пьяным. Если же переставал пить, она тащила его на вечеринку; однажды даже предлагала выпить – допить ликер, который оставался после гостей… Итак, имитация сплошного недовольства и приучение парня к похвалам, редкие "педагогические взрывы" и постоянная иллюзия выбора – в общем, все это приучит парня быть в послушании… Вам не это надо было? Я вижу разочарование на вашем лице.
-Это отвратительно! Это сучка, а не баба! Как так можно жить?! - о, она была откровенной!
-Так же, как живете вы, отрицая такой способ общения. Для нее описанная методика так же естественна, как вирусу – уничтожение клетки! Ведь обратите внимание, я должен рассказать до конца, эта женщина не способна была сама чего-либо достичь, если это не делалось через мужчину. И каждый, которого она использовала, спился; дин так вообще существует в виде чуть ли не бомжа… А сейчас она бегает за молодым мужем, ездит за ним по командировкам, потому что знает, что кроме этого способа ей не дано иначе заработать. Она ведь никогда не работала, даже когда ездила на работу. Она была дрессировщицей дворняг, драных собачек, который могли из помойки в зубах принести шмат мяса, благо помойка большая, гигантская, столичная, и если рыщешь, всяко чего-нибудь найдешь или оторвешь. О Генри, должно быть, нисколько не хотел умалить  достоинства современной женщины; он написал, что "три раза в жизни женщина ступает словно по облакам и ног под собой не чувствует от радости, первый раз, когда она идет под венец, второй раз, когда она входит в святилище богемы, и третий раз, когда она выходит из своего огорода с убитой соседской курицей в руках." Нашей Чернявке уготовано четвертое облако, на котором она не будет чествовать ног под собой… Кстати, в периоды острых психопатических проявлений, наслаждаясь булимией, а она любила рыгать в тазик, жаловалась, что у нее потеют… пятки…Вы встречали человека, у которого потели бы пятки?
Зависнув на своем облаке, девушка машинально покачала головой – она не встречала человека, у которого потели пятки.
-Послушайте, а можно как-то иначе?
-Можно, наверное. Но, как говорит Каневский, "это уже совсем другая история"! А про такие истории не пишут – они скучные.  Такие истории тихо проживают, будто в заоблачном мире…
_____________________________  
                            

"Раба любви"


Неизвестно, что лучше иметь ввиду — правду, основанную на морально-нравственных нормах сегодняшнего дня, правду от культуры западного образца, что, в принципе, может ничем не отличаться от «правды» первого «вида», или правду для самого человека, если он обращается с вопросом о смысле жизни.Вообще, такого рода обращения и такие темы могут быть свидетельством упущенных возможностей, когда стоило только изменить направление беседы, чтобы избежать столь глубокого нырка в преисподнюю вечных сомнений и недовольства, поиска смысла жизни и своего предназначения. А если имеешь дело с человеком, для которого ничто не имеет смыла, кроме собственной прихоти – того самого проявления, которое так тщательно исследуются гигантским отрядом психологов, остается только следовать логике собеседника, чтобы прийти к самому оптимальному заключению.
Интересно задать вопрос начинающему психологу, что означает, когда человек сидит к вам боком и рассказывает о себе в сторону окна, практически ни разу, без принуждения, не взглядывая в вашу сторону? Естественно, каждый с видом знатока даст ответ на такой простой вопрос. Интереснее было бы спросить дальше, почему иному человеку так важно иметь обоснование своих поступков, чтобы не терзаться сегодня сомнениями, дескать, жизнь прожита не правильно? И почему надо «принуждать» к открытому взгляду, пусть даже на пару секунд, тогда как привычнее было бы смотреть в ту же сторону, что и собеседник...
-Не могу понять, - спрашиваю, – вас не устраивает, что большая часть жизни прожита, или что вы совсем забыли о детях и они вросли без вас, пока вы занимались своим мужчиной, или что вы никак не можете справиться со своей ревностью и денно и нощно заняты мыслями о его неверности? Хотя этого, вероятнее всего, нет… Он предан вам, потому что в этом возрасте и с такой занятостью его, и чтобы оставаться ходоком – это дело сложное, сродни рекорду?.. Или вы думаете, что он способен на такой подвиг?
Она начинает рассуждать о возможностях человека и о том, как он когда-то в прошлом остался неразоблаченным… Останавливаю вопросом:
-А как бы вы жили вообще, не имей возможности изводить себя ревностью?
Она удивляется на короткое время, но скоро очень соображает, что вопрос не теоретический – отвечает с ухмылкой.
-Наверное, нашла бы способ снова завести себя…
На этом можно было закончить, потому что налицо все признаки начинающего "отходняка" - она принимает себя такой и готова на этом остановиться, чтобы завтра продолжить все сначала, но теперь уже со "знанием дела".
Тогда, я описываю ей все тонкости их отношений и делаю это так, чтобы она могла успеть все пережить заново; медленно подвожу ее к заключению, которое именно она должна сделать. И она соглашается со мной, что обладает уникальными способностями как женщина, а потому не могла противостоять потребностям своего естества, как гений не мог противостоять жажде творчества.
Учитывая красочность, которая была придана ее таланту и прожитой ее жизни, и, имея ввиду ее крайней степени эгоцентризм, мне удалось-таки успокоить ее мыслью, что так уж устроена жизнь, что не всегда мы вольны выбирать, а чаще за нас делает выбор наша субличность. Вот тут она приняла себя всецело. Проблема была решена. Оставалось узнать, как жить дальше, если он будет с ней, или если его не будет с нею? Она сказала, что в обоих случаях она чувствует себя обворованной… этой субличностью. Но, похоже, другого пути у нее как не было, так и не будет…
-Раба любви… - сказала она.
-Но вы же не имеете ввиду обреченность? – помог я ей.
-Не знаю.
-Ревность?
-Может быть, но где-то фоном она проходит… далеким фоном. Да и не в этом главное.
-В чем главное?
-Главное, что жизнь как-то прошла мимо.
-Она закончилась?
-Нет, конечно, - смущенно улыбается, хотя нет – это не смущение, а какое-то отчаяние; говорит спустя несколько секунд. - Я как по кругу хожу.
-Но теперь спокойно, без попыток вырваться из него? Раба любви…
Она долго смотрит в окно, потом на меня и я ей спокойно говорю:
-А что вы, собственно, потеряли? Дети вас любят, муж вас любит, любовник от вас без ума, вы здоровы… Теперь вы не сможете всерьез принимать его, зная, что он не способен вам изменить. И вам станет спокойно или скучно?
-Скучно, наверное. – отвечает она.
-Когда скука встанет во весь рост, приходите, заменим ее, как нынче ревность заменили успокоением и, в довесок, скукой… Или я что-то не понимаю?
-Да все правильно… Скучно как-то жить… Но так ведь все живут!.. Я хоть познала себя, разве нет?
-Несомненно! – сказался я счастливым свидетелем человеческой радости.

Согбенная поза "раком"


Про начальников сказано много, про подчиненных лучше не говорить всуе – все стремятся к лучшему для себя, при этом только некоторые способны балансировать на одной ножке – как в том психологическом тесте с балериной, которая может крутиться то по часовой стрелке, то против, - в зависимости от настроения или от фазы луны, от воли человека или от времени года. Скажешь кому, что можно менять направление, так либо согласится легко, дескать, сами с усами, либо удивится и не поверит.., или поверит. Короче, если вернуться к начальникам и подчиненным, к такой дисциплине, как менеджмент, получится, что верхи не платили бы вовсе и имели по максимуму, низы не работали бы совсем и имели не ниже удовлетворения своих запросов. Как-то все по классике поучается – впору про классовый антагонизм поговорить, было бы только в моде, как совсем недавно – всего-то сто лет назад. Вот интересно, будет ли в моде мудрствовать без лукавства и говорить просто о простом в отношениях между работодателем и работником спустя еще сто лет, когда термины заменятся эвфемизмами, как нынче классовую борьбу назвали рыночными отношениями? Какая разница, если решать-то надо сейчас, как справиться с собой и не навредить начальнику, или как использовать работника и не навредить его здоровью… Да, верно, забавно было бы так думать…
Молодая девушка, воспитанная в духе ответственности за свои дела и обещания, готова была бы работать не покладая рук и головы на руки, если бы имела дело с начальником, который вообще имел бы представление о предмете, которым управляет и о деле, которое ему доверили. Начальником в нее стала женщина – весьма и весьма современная, у которой есть аккаунты в сетях, муж с видом бывалого уголовника, про которого не у каждого повернется сказать, что это обычный барыга, и которая живет по давно утвержденному графику, рассчитанному на неделю – она пьет вино с вечера пятницы по вечер воскресенья, гуляет и развлекается; в понедельник приводит себя в рабочее состояние до вечера, чтобы начать лихорадочно работать – обзванивать всех, кто работает на удаленке, теребить тех, кто вернулся с офиса домой после рабочего дня и, главное, старается вспомнить все, что было сказано и сделано за прошлую неделю. Она знает, что во вторник-среду ей позвонят ее инвесторы и станут требовать отчета, потому она должна подготовиться и вспомнить, чем вообще занимается… Во все предыдущие времена эта женщина не довела ни один проект до логического конца, а теперь, в эпоху стартапов, ей сам бог велел быть в тренде. Кто сказал, что иностранцы разбираются в российском бизнесе?! Она со своим мужем-барыгой как работала в турбулентной полосе стартапов, так и продолжает совершать процесс, который в госструктурах называется освоением средств… Странное дело, что никто не наказывает ее, и странное дело, что она продолжает волноваться и теребить своих работников. А еще более странно, что работники не сразу смекают в чем тут дело и работать пытаются на результат. А результата не должно быть в том смысле, который можно было бы назвать здравым. Под результатом здесь подразумевается любое завершение этого начала после того, как вдруг находится новое начало – объявляется новый инвестор, которого убеждают, что дело он будет иметь с экспертами и профессионалами. Впрочем, оно так и есть – кто станет уточнять, профессионалами какого дела? Эта сказка возможна так же, как , к примеру, лидерство в одной из соседних стран человека, над которым потешаться-то грешно, а не то, чтобы критиковать…

[Читать дальше]Молодая девушка переживает и мечтает о директоре, который у нее был однажды, но там предприятие было вынуждено прекратить свою деятельность, подчиняясь экономическим законам, утвержденным правительством… Есть ведь рентабельность, как есть здравый смысл и привычка жить по закону. Все это вместе превращает дело в абсурдное предприятие, которое само собою прекращает деятельность из-за банкротства… Но помнит она мужчину, который всегда принимал только обоснованные решения, умел максимально использовать потенциал каждого работника, грамотно распределял обязанности, при необходимости делегировал полномочия, при этом на каждом этапе проверяя состояние исполнения… Это было очень интересно и приятно работать под таким руководством, и поскольку она была молодой и впервые после института трудилась на предприятии, не могла она знать цену такому человеку, знать, что судьба с ней играет шутку, вначале показывая порядок, чтобы потом окунуть в хаос.
Если бы молодая девушка не принимала близко к сердцу запойный характер своей начальницы, бредовые состояния ее рассудка и короткую память, если бы она знала, что работает не на результат, а за зарплату, которую выплачивают раз в две недели, она бы прекратила отвлекаться от процесса и просто совершала бы действия, подтверждающие ее право на заработок в этом предприятии – в этом деле. Видеть результат и вести команду к свершениям – дело руководителя. Если этот руководитель пьяница и психически нездоровый человек, право провалить все остается за ним так же, как горб на спине старухи. Нельзя на горб показывать пальцем, как нельзя разрешать все сваливать на свой "горб". Прежде чем принимать новое указание от начальства, следует начать долго и с имитацией поспешности отчитываться за проделанную работу, задавать вопросы по старым делам, называть реальные сроки… Следовало бы создать у начальства такое впечатление, что вы творите весьма и весьма сложные дела, потому что тот начальник, даже если он не алкоголик и не дебил, который нагружает своего подчиненного сверх человеческих возможностей, не только не имеет представления о деле… Он может быть профаном и эксплуататором; он так делал всегда, ориентируясь на толковых исполнителей, меняя их после износа "оборудования". Человеческий ресурс никогда не котировался, как здоровье никогда не замечается, пока нет диагноза болезни. И самое забавное, что все начинается с "испытательного срока" в который надо суметь нового работника раскрутить до "сверхмаксимальных оборотов", чтобы потом требовать и требовать убойного результата… Если вас взяли на работу, вас схавают если вы покажите три четверти своих возможностей, потому что нет прибора, который бы измерил ваш потенциал, как нет предела глупости тех нанимателей, которые во всех работниках видят лодырей и подневольных. Именно такие чаще всего стоят в согбенной позе, а говоря сегодняшним сленгом, - раком перед своим начальством, и все-то ради процветания дела, ради благосостояния учредителей – собственников… Ибо на все их воля! – могут они вам сказать, в смирении наклонив голову на бок…